English


О милосердии



…Люди, страдающие от нищеты и испытывающие все чаще и чаще физические и моральные страдания, должны получить хотя бы немного христианской любви и милосердия — это меня всегда волновало, а теперь стало целью моей жизни… Я должна быть сильной, чтобы их утешать, ободрять своим примером...

Великая Княгиня Елизавета Федоровна


Сегодня:




Праздник:


Пост:

 

Трапеза:

Святые:

Евангельские чтения дня:


Икона дня:

Новости


Новости

Этот день мы приближали, как могли... (Часть 2. Верещагин Николай Александрович)

Продолжение рассказа о людях с большой буквы от нашей сестры милосердия Татьяны Анатольевны. «Третий наш дедушка, папин папа – Верещагин Николай Александрович, тоже ветеран, жив, ему сейчас 103 года. Спасибо ему, он записал воспоминания и о жизни, и о войне, поэтому о деде Коле мы знаем больше, чем о других. Войну он встретил, уже будучи призван в армию в 1940 г. В самом начале войны он принимал и сопровождал в часть новобранцев. Рассказывал, как следом за строем мобилизованных шли родственники «с криком и плачем, различными причитаниями, пытались протиснуться в строй, чтобы обнять своих родных, уходящих на фронт».

Деда рассказывал, что их армия была разбита. Оставшимся в живых малыми группами пришлось выбираться из окружения. Деде Коле было поручено сопровождать машину со штабными документами. На большой скорости под артобстрелом они смогли прорваться через кольцо окружения и в поисках своего штаба присоединились к другим отступающим военным и гражданским. «Немецкие самолеты бомбили и обстреливали идущих. При налете люди укрывались, как могли: прятались в водосточных трубах, проложенных под полотном шоссе, в кюветах и т.д., однако и кюветы тоже обстреливались». Штаб удалось разыскать и сдать вывезенную документацию, боевое задание было выполнено.

Немцы продвигались очень быстро вперед, а наши войска вынужденно отступали. Деда пишет: «Положение на Западном фронте сложилось исключительно тяжелое… Немцы прорвались на ближние подступы к Москве. Создалась серьезная угроза для столицы. В этой обстановке, как стало известно после, было объявлено особое положение». Здесь деда Коля уже в составе новой 43-ей армии ВВС служил кодировщиком, расшифровывал донесения и кодировал приказы.

Велась подготовка к наступлению. Битва за Москву стала переломной. Наши солдаты стояли намертво. Командный пункт, где служил деда Коля, попадал под артобстрел и его бомбили немецкие самолеты, но Бог хранил нашего деду Колю и его сослуживцев. Деда рассказывает, что при артобстреле, когда снаряд упал прямо перед штабным домиком, тяжело был ранен только часовой, он остался без руки, все остальные остались невредимы. «Один из осколков прошел через дощатую стену, отгораживающую крестьянскую печь. На печке в это время спал после ночного дежурства метеонаблюдатель. На обстрел он не среагировал (как говорит деда уже по привычке к обстрелам). Когда мы увидели, что осколок снаряда прошел через перегородку в направлении печи, подумали: «Жив ли человек?», но он был в полном здравии».

Немцы отступили. С окончанием наступательных действий в наших войсках была произведена реорганизация. Было образовано две авиационные дивизии. Деда Коля был назначен помощником начальника строевого отдела 231-й смешанной авиадивизии. Позже получил офицерское звание. «С назначением меня на офицерскую должность, – пишет деда – мне была положена зарплата 750 рублей. Я сразу перевел 500 рублей домой жене. 500 рублей по тому времени деньги были незначительные, но сыну на молоко хватало».

Со своей 231-ой авиадивизией деда воевал на Калининградском фронте. В 1943 г. дивизия стала штурмовой, была укомплектована самолетами-штурмовиками «ИЛ-2», получила обученных летчиков. Позже авиация еще больше укрепилась: «Наша авиация стала занимать господствующее положение в воздухе. Мы наблюдали такой случай. Наши бомбардировщики летели на бомбежку немецких тыловых объектов в составе полной дивизии. Летели они эшелонами поэскадрильно. Мы насчитали в воздухе до 80 самолетов, потом сбились со счета. Таких массовых вылетов нашей авиации мы раньше не наблюдали».

Дивизия участвовала в освобождении Смоленска, Рославля и других городов. В апреле 1944 г. была переброшена на 2-й Украинский фронт. Принимала участие в Корсун-Шевченковской операции, затем продвинулась в Молдавию. Затем было освобождение Румынии, Венгрии, Чехословакии.

Победу деда Коля встречал в Австрии, в Вене: «Однажды днем вдруг кругом началась бурная стрельба из автоматов. Я подумал, что какое-то нападение, и побежал в штаб. Подбегаю к штабу, а часовой говорит: «Товарищ старший лейтенант, кончилась война!». Радости не было предела. Вокруг обнимались, стреляли в воздух из пистолетов, автоматов, винтовок. Ликование лилось через край. Это было 9 мая 1945 г. Но где-то часов в 8-9 утра у нас была объявлена готовность №1. Дело в том, что в Чехословакии в районе г. Праги группировка немцев не сдалась, продолжая сопротивляться. Она была ликвидирована только 13 мая. И окончательным Днем Победы для нас стало 13 мая 1945г.»

Деда Коля награжден «Орденом Красной Звезды» и «Орденом Отечественной войны II степени». После войны, прослужив какое-то время в Румынии, куда деда Коля привез и семью, они вернулись в Казахстан, в Семипалатинск. Здесь деда Коля трудился в Верхне-Иртышском речном пароходстве, про которое написал книгу в свои 90 лет, и в котором нынче служит теплоход, названный в честь ветерана войны и пароходства – нашего деды Коли «Николай Верещагин».

Недавно перед моим отъездом деда Коля пожелал счастливой «жизни для других»…

Не могу не вспомнить и бабушек Веру Филипповну Гавриленко и Верещагину Клавдию Григорьевну. Они не были на фронте, но на войне они были. Тогда все были на войне. Они ждали своих мужей, воевали за жизнь своих детей. Было страшно. Во время бомбежки, баба Вера молилась. Голодали, еду, что удавалось раздобыть, отдавали детям. Уже долгое время спустя после войны они всегда хотели в первую очередь всех накормить.

Надеемся, что Господь примет наши воспоминания и вздох, как молитву о них, живущих, и еще здесь, и уже где-то там…»


Назад